Азербайджан: Спасительница
Отказ от ответственности
Просмотры: 6215
Языки: 

Холодной зимней ночью 28 февраля 1988 года в квартиру Гюлер в Сумгаите, крупном промышленном городе к северу от столицы Азербайджана Баку, кто-то постучал. 40-летняя женщина была дома одна с детьми. Открыв дверь, она увидела своих армянских соседей; их лица были бледны, а руки тряслись. 

"Это были Аня, Света и Аида со своими детьми. Они спросили меня: «Мы можем остаться у тебя на ночь? Только на одну ночь, уедем рано утром». Мне тоже было очень страшно. Я спросила, что происходит, но они сами толком ничего не знали. Знали только, что разыскиваются армянские семьи.

28-29 февраля 1988 года волна насилия в Сумгаите унесла жизни 26 армян и 6 азербайджанцев, сообщают международные СМИ. Кровопролитие произошло на фоне растущей напряженности между Арменией и Азербайджаном, бывшими советскими республиками, из-за конфликта в Нагорном-Карабахе – регионе, принадлежавшем  Азербайджану, где армянское население призывало к присоединению к соседней Армянской ССР.

Столкновения в Сумгаите привели к бегству  почти всего 14 000 армянского населения города, а также к вынужденному переселению тысяч других жителей Азербайджана. Об этом в своей книге «Черный сад: Армения и Азербайджан между миром и войной» написал Томас де Ваал, эксперт по Кавказу Аналитического центра Carnegie Europe в Лондоне. Хотя мнения о том, что на самом деле вызвало волну насилия, разнятся, очевидно, что мирному сосуществованию этих двух народов в Азербайджане пришел конец.

Однако еще в начале 1988 года нечто подобное было трудно даже вообразить.  В Сумгаите нашлось немало тех, кто помогал защитить своих соседей, друзей и знакомых от насилия. Семидесятилетняя Гюлер - одна из них.

“Они были нашими соседями", - говорит она о трех армянских женщинах и их детях, которых она приютила той ночью в 1988 году. "Мы вместе растили наших детей, вместе смеялись и плакали, но, самое главное, эти люди не сделали нам ничего дурного.”

В ту ночь никто так и не смог заснуть, продолжает Гюлер. (фамилия не разглашается в целях безопасности)

"Аня рассказывала о толпе на улице и переживала за своих детей. Света пыталась выяснить у мужа, куда они пойдут. Я испытала такой стресс!” 

“Вот так мы и провели ночь. Тихо в этой маленькой комнате. Сидели до самого утра, обхватив колени руками.. Я сказал им, что они могут оставаться столько, сколько угодно, но они ответили:" Рано или поздно нам придется уйти.”

Гюлер вспоминает, как около 5 часов утра  "мы обнялись, заплакали, и они ушли.”

И просто исчезли. С тех пор Гюлер не слышала ничего о своих армянских соседях. Ее сын искал их в интернете, через Facebook, но безуспешно.

Среди ее личных вещей остались воспоминания об исчезнувших соседях. Она хранит хрустальную вазу, которую Аида однажды подарила ей. И одежду, которую Аида, будучи портнихой, шила бесплатно для Гюлер, ее сына, да и для всех школьников по соседству.

“Она никогда не хотела брать с нас деньги. И мы привозили ей подарки из нашего региона [Нагорного-Карабаха]. Я не выкинула ни одной юбки или платья, которые мне сшила Аида. Они такие же новые, как если бы были сшиты вчера . . .”

В те дни, добавляет она, “мы не могли и предположить, что такой конфликт когда-либо возможен.”

Камо, сын Аиды, любил фотографировать, и у Гюлер до сих пор хранятся фотографии, сделанные им до войны. 

"Он увековечил наши лучшие дни, праздники и дни рождения. В то время фотоаппараты были не у всех. Как можно забыть это [время]? Мы прожили его вместе.” 

Она с любовью вспоминает те отношения, которые сложились между семьей Гюлер и ее армянскими соседями, когда до конца 1980-х годов они проживали в одном районе - настоящем «плавильном котле». Тогда этнические различия между русскими, евреями, украинцами, азербайджанцами и армянами не имели значения, говорит она.

"Редко можно было услышать вопрос:" Откуда ты?" Я помню, что в одном квартале с нами жили трое армян и несколько русских семей. Мы не знали разницы. Мы все были соседями.”

По ее словам, ее дети всегда ходили в гости к Аиде и ее мужу Артушу, чтобы посмотреть единственный  в корпусе цветной телевизор. "Никто ни разу не сказал им : ‘Не садись туда, не садись сюда!' В наше время такое терпение по отношению к чужим детям, когда они заходят в гости, редкость." 

На азербайджанский праздник весны, Новруз, ее дети и дети их армянских друзей "вместе раскрашивали и разбивали вареные яйца пока мы беседовали".

"Сладости у Светы всегда получались удивительными; ей они особенно удавались. Они приходили к нам на свадьбы. Мы навещали их на каждый праздник. Если случались похороны, мы стояли рядом и поддерживали друг друга. Самая вкусная в мире еда не будет достаточно хороша, если ее не разделить с друзьями”.

Гюлер все еще пытается разобраться в том, что случилось. Она считает, что конфликт имеет политические корни и не является виной ни простых азербайджанцев, ни армян.

"Я всегда говорю: "Проклятие Божье на зачинщиков этой войны! Ушли наши соседи и наша молодежь.  Мы потеряли главное - общину и дружбу”, - сетует она.

Сама Гюлер позже переехала в другой район Сумгаита. Иногда, правда, она возвращается в тот старый двор, где когда-то жила вместе со своими армянскими друзьями.

“Я иду туда и смотрю на наши балконы и окна. Другие люди смотрят из окон, которые когда-то были моими, Аиды, Светы и Ани. Там осталось лишь несколько прежних соседей.”

"Все произошло так быстро, что мы даже не узнали, кому достались их квартиры. Обменяли их или продали? Или другие люди просто пришли и поселились в них? Я не знаю…”

Поговорив некоторое время, Гюлер вдруг замолкает.

“Мы живем в такое время, что мне страшно даже произнести, что у меня были хорошие соседи. Ситуация настолько странная, что с ней трудно смириться”, - добавляет она. 

Война положила конец беспрепятственному взаимодействию между людьми и перемещению на другие территории, что когда-то воспринималось как должное.

Гюлер, брат которой погиб на войне, больше не может посетить родной регион Джабраил в Карабахе, ныне находящийся под контролем армянской армии.

Несмотря на ужасы конфликта, она по-прежнему считает, что поступила правильно в ту ночь в феврале 1988 года. На войне, подчеркивает она, большинство обычных людей невиновны.

"Иногда мне говорят: "Армяне оккупировали Вашу территорию, почему же Вы скучаете по своим соседям-армянам?”

Она качает головой;  у нее есть простой, но единственно правильный ответ “ "Это не их вина.”

Гюлер демонстрирует старую фотографию, на которой запечатлены она и ее сын Натиг у себя дома.
Гюлер делится фотографиями из семейного архива, на которых сын ее соседки-армянки, Камо, запечатлел их счастливые дни.
Единственное фото, оставшееся от Камо (в центре). Справа - Натиг, сын Гюлер.
На Гюлер блуз, которую много лет назад сшила для нее соседка-армянка Аида.
Эта хрустальная ваза, подарок Аиды, до сих пор хранится как сокровище.
Хотя ваза со временем потрескалась, воспоминания, связанные с ней, нетленны. “Я не могу расстаться с ней.” – говорит Гюлер.
Такие сувениры, как эта хрустальная ваза, когда-то подаренная Аидой, хранят личные воспоминания о давней дружбе Гюлер и ее соседей.
Юбку, которую сшила для нее Аида, Гюлер надевает нечасто; боится, что она ей больше не по размеру.
Двор и жилой дом в одном из районов Сумгаита, где находится квартира, в которой Гюлер и ее семья укрыли своих соседей-армян во время погрома 1988 году, возникшего на межэтнической почве.
До Нагорно-Карабахского конфликта, разразившегося в конце 1980 годов, дворы Сумгаита были «плавильным котлом» различных национальностей.
Квартира в Сумгаите, в которой сейчас проживает Гюлер.

Октябрь 2018, выпуск "Миротворцы"

 

Чайхана
О нас
|
© Авторское право